ARCHINFO.RU

Библиотека Конгресса | все...

Просвещение & Образование | все...

Творческий портрет & интервью | все...

Развитие территорий | все...

Дата публикации:
20.02.2008
версия для печати
Миражи нефтяной империи, или "Москва – Ленинград соревнуются"
Александр Раппапорт


В свое время знаменитая и прехорошенькая учительница злословия Авдотья (Дуня) Смирнова изрекла, между прочим, глубокую мысль о том, что Россия особыми способностями к искусствам не богата, кроме как в архитектуре (тут ее, Россию, никто не в силах превзойти), и привела в доказательство довольно длинный список имен иностранных зодчих: Аристотель Фьораванти, Алевиз Новый, Марко Руффо, Бартоломео Растрелли, Доменико Трезини, Антонио Рейнальди, Чарлз Камерон и так далее вплоть до Ле Корбюзье. Парадоксальность этого бесспорного факта состояла, видимо, в том, что проявляют российские зодчие свои способности не сами, а внушают их каким-то неизвестным способом иностранцам, строящим на российской земле. И вот новый факт, свидетельствующий о том же самом, – Норман Фостер. Он строит во многих городах, в том числе в Санкт-Петербурге и Москве.

Тут хочется вспомнить забытую с советских времен тему, не столько музыкальную, сколько архитектурную. А именно, знаменитое в те времена явление под названием «Москва – Ленинград соревнуются». Живя в городе на Неве, я ежедневно видел на улице плакаты и транспаранты, извещавшие жителей об этом соревновании, которое, к вящему горю жителей колыбели русской революции, клонилось к победе Москвы. И это превосходство Москвы усиливалось тем, что множество людей, в том числе и архитекторов, способных изменить ход исторического состязания, переезжали в Москву и тем самым увеличивали ее шансы на победу. В наши дни процесс идет в обе стороны: некоторые выдающиеся деятели, напротив, переезжают в Питер, например, члены Конституционного суда или не менее строгий судья людей, та же Авдотья Андреевна. Но итог, кажется, все равно будет прежним – Москва выигрывала у Ленинграда, сейчас она обыгрывает Санкт-Петербург.

Попробуем совместить обе намеченные выше идеи. Получается, что в сфере архитектуры сейчас Санкт-Петербург и Москва имеют на своем архитектурном поле одного и того же главного игрока, англичанина лорда Нормана Фостера. Как иностранец, работающий в России, он автоматически заряжается невиданным по силе творческим даром, но, как участник злосчастного состязания, будет вынужден подчиниться другой исторической закономерности и одержать победу в качестве представителя Москвы над собой же, в качестве представителя Санкт-Петербурга.

Не суждено ему судьбой было стать автором здания Газпрома на Неве, зато, видимо, будет суждено затмить своих предшественников, воздвигнув сразу два «самых» здания в Москве. Самое высокое в Европе здание центра «Россия» в Москва-Сити и самое высокое здание в мире в районе Нагатино. О том, что оба здания по своим художественным достоинствам принадлежат к категории «самых», я уж и не говорю. Это ясно даже малограмотным.

Мир и Европа, дважды обыгранные лордом Фостером на московской площадке, конечно, с завистью следят за ходом процесса. Не знаю, что думают по этому поводу китайцы, которые пока что перехватили темп и к моменту завершения строительства московских объектов смогут похвастаться готовыми творениями Фостера в Поднебесной. Но вот европейцы уже откликнулись.

Обозреватель газеты «Гардиан» Том Парфитт в январе 2008 года опубликовал статью под названием «Москва поднимается до космического воображения Фостера». Автор пишет, что градостроители Москвы одобрили проект строительства в Нагатино нового сооружения, которое автор называет «Хрустальным островом» и которое, по его словам, можно описать как «Георгин в тонкой сетке стальных нитей». Тут сразу же мы попадаем в сети историко-архитектурных и бионических ассоциаций. Некогда знаменитый «Хрустальный дворец», построенный по образцу оранжереи на Британских островах Джозефом Пэкстоном в 1851 году, и Большой Кремлевский дворец, проектировавшийся Василием Баженовым еще в 18-м столетии, соединяясь, рождают «Хрустальный остров». Василию Баженову построить БКД не удалось по финансовым причинам, а крупнейшему представителю российской архитектурной бионики Юрию Лебедеву, поскольку он не иностранец, кажется, не было суждено увидеть ни одного своего бионического проекта, утвержденного к строительству. И вот все это сошлось в невиданном доселе не то куполе, не то шатре самого высокого здания в мире. Впрочем, можно ли назвать это зданием? Сделать это не просто, ибо фантазия Фостера выходит за пределы того, что мы привыкли считать зданием. Здесь, скорее всего, мираж или чудо. К тому же не факт, что это чудо во всех отношениях можно отнести к космическому веку. Контуры здания напоминают не только европейские проекты города будущего 50-х годов прошлого столетия, но и восточные мотивы в европейской шинуазери 18 – 19-го веков. Так что Китай тут оказался, не знаю, нарочно или случайно, задет с самого начала.

Если знаменитый небоскреб сэра Нормана в лондонском Сити получил скромное название «огурчика», никак не указывающее на британский престол, то «георгин» все же отсылает нас к королю Георгу. Так что при всем своем глобальном энтузиазме сэр Норманн остался членом Палаты лордов.

Том Парфитт коротко перечисляет чемпионские параметры нового объекта: высота – почти 500 метров, площадь основания диаметром 620 метров, гостиница на 3000 номеров, 900 квартир и школа на 500 учеников. Все это разместится в огромном прозрачном «вигваме» с чувствительной к изменениям климата «кожей».

Что касается до чувствительной кожи, то это дело понятное и приятное. Но вот «вигвам»… Можно ли это понимать как намек на то, что Москва, по сути, столица североамериканских индейцев, а не православных. Впрочем, Москва в перспективе может стать городом, синтезирующим не только множество конфессий, но и множество этнических традиций, так что тут следует скорее видеть проектный прогноз или перспективный символ, который будущие историки русской архитектуры будут, возможно, обсуждать с энергией, не меньшей, чем тайну происхождения луковичных куполов московских храмов. Символика «острова» тоже двусмысленна, ведь не ясно, будут ли обитатели «Хрустального острова» вообще посещать самый город или в соответствии с его космическим обликом станут кем-то вроде космонавтов или, точнее, небожителей на Земле. И хотя ясно, что найдется немало состоятельных людей, готовых купить местечко в этом общежитии, постояльцам Рублевки оно, наверняка, покажется чем-то заоблачным, в том числе и по космическим ценам.

То, что не удалось И.В.Сталину в его Дворце Советов, кажется, станет реальностью в «Хрустальном острове». А именно, символом России как магическим ориентиром для жителей этой скромной планетки, одним из новых чудес света, выросших над маревом исторического Пекина, Куала-Лумпура и Абу-Даби.

Что поражает меня в этом новом шедевре Фостера, так это его действительно неистощимая способность проникать в самую душу городской и финансовой элиты, для которой он проектирует и строит. Воистину искусство перевоплощения Фостера находится на грани фантастики, его проект недвусмысленно говорит о том, что сэр Норман при всей кажущейся абсурдности этого предположения на самом деле брат-близнец Зураба Константиновича Церетели. Чья еще космическая фантазия могла бы родить такой уникальный символ – «георгин в железной сетке»?

Кто еще мог угадать, что, как пишет Том Парфитт, «Ю.Лужкову уже надоели прямоугольники и квадраты, которыми заполняют московский силуэт другие иностранные зодчие»? Быть может, Ю.Лужков в этом своем суждении на самом деле выражает душу своего народа? Трудно сказать.

Разумеется, неожиданность проекта застала некоторых москвичей врасплох. Автор статьи в газете «Гардиан» упоминает, в частности, мнение профессора Юрия Бочарова, сказавшего, что это здание чужеродно городской среде и могло бы с успехом быть осуществлено где-нибудь в другом месте. Большую гибкость вкуса проявил, по словам Парфитта, президент МАрхИ А.Кудрявцев, по мнению которого «как демонстрация современной технологии это сооружение может стать символом Москвы в 21-м веке». И хотя Парфитт приводит эти мнения как взаимоисключающие, я не вижу тут противоречия. Разумеется, «Хрустальный остров» будет символизировать не ту Москву, которую мы связываем с именами Ивана Грозного, Петра Великого, Екатерины Второй и Николая Первого, Ленина и Сталина, Хрущева и Брежнева, Ельцина и Путина, а совсем другую – имена людей, с которыми она войдет в историю 21-го века, нам еще не известны. А может быть, и никогда не станут известны, так как не ясно, будут ли жители «Хрустального острова» с его прозрачными стенами видны с наружной стороны этих стен.


Александр Раппапорт: авторская рубрика

Связанные ссылки:
http://www.architektor.ru/ai/doc_view.html?172


главная

Copyright 2022 archinfo.ru
Информационное агентство "Архитектор"
Свидетельство о регистрации ИА №ФС1-02297 от 30.01.2007
Федеральной службы по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия
??cвЁ-?@Mail.ru Rambler's Top100 SpyLOG HotLog