ARCHINFO.RU

Библиотека Конгресса | все...

Просвещение & Образование | все...

Творческий портрет & интервью | все...

Развитие территорий | все...

Дата публикации:
15.08.2008
версия для печати
Художник Игорь Рожанец. Обзор творческого пути

АЛЬБОM >>>

К творческой автобиографии >>>

Выставки >>>

Что есть живопись?
Монолог художника с самим собой
или его диалог со зрителем?

Художник Игорь Рожанец считает первый этап своего творчества монологом, а второй - пуантель по белому - диалогом со зрителем. Художник пишет теперь картину до достаточного суммарного белого, просвечивающего через все точки, мазки, линии, цветовые пятна. Это суммарное белое есть центр картины. После каждой точки художник отходит для попытки осознания произведения. И каждой точкой пишет картину в целом, но не по деталям.

На Востоке белое чтится часто как цвет Учителей (Божественный цвет). В физике это - оптическая сумма всего цветового ряда. В любом случае белое - цвет созерцания.

Зритель, подставляя в белое свои мечты, грезы, как бы дорисовывает картину. Автор взглянул на общение со зрителем как на сотворчество с ним. Это не картина-утверждение, как в обычном случае, но картина-вопрос: что хочет зритель дорисовать, домыслить в оставленном белом на тему, начатую художником? Это картина-диалог. Она предлагает зрителю соавторство, не навязывая свое суждение.

Точку на белом воспел Джек Лондон в своих рассказах о Белом Безмолвии, где по снежной равнине движется человек - черная точка, и в ней есть всё.

Размышления ведут художника к собственным произведениям ...

Белое Безмолвие. Но звучит голос, фраза, сказанная человеком, и оживает Безмолвие, согретое теплом человеческого сердца. Оно начинает откликаться на внимание зрителя.

Так весной солнце трогает лед, и белый саван сходит с полей. И зазеленеют рощи, и покроются цветами поля. Так зимой, человек, глядя на белый снег, дорисовывает картину весны, лета, осени.

Это - жизнь фантазии. Эти картины рисуют воображение. Это разговор поэтической души с белыми полями снега. Белый лист бумаги ему сродни. Он ждет творца. И придет человек, и скажет слово, и появятся цветы ...

Немножко истории.

В 17 лет стоял будущий художник у доски объявлений "Куда пойти учиться?" В Суриковский - чтобы быть художником-профессионалом? И возникла мысль, идущая от идеологии школьного воспитания: "А, являюсь ли я, по своей сути, выразителем чаяний народа? Ведь искусство должно отражать какой-то пласт социальной жизни".

Не было рядом человека, который мог подсказать бы, что существует ещё искусство генетическое, искусство, связанное со спецификой личности.

Решение пришло половинчатое. Абитуриент неплохо ориентировался в математике и физике, а также хорошо рисовал. Итак - среднее между инженерией и искусством - архитектура! Московский архитектурный институт.

Закончив институт, молодой человек снова оказался без умного, дальновидного, сведущего советчика. Тот сказал бы ему: "У тебя центр наслаждения - цвет; садись перед понравившимся пейзажем и пиши либо визуальный прекрасный мир, либо свое состояние в связи с окружением".

Но советчика не было, и ищущий решает в свободное время писать для себя, а на работе заниматься архитектурой и дизайном.

Прошли годы в поисках комплексного сочетания всех своих качеств. Они привели к мысли, что надо во главу угла ставить сильнейшую сторону своего таланта и остальное привязывать к ней. В течение этих лет живопись постепенно вытеснила все остальное. Архитектурно-проектная мастерская, затем Художественный фонд, затем работа художником с минимальной затратой времени на формальное и, наконец, работа ночным сторожем, которая одна давала много времени для творчества и одновременно снимала вопрос трудоустройства.

Раз в три дня он брал рюкзак за спину и отправлялся за город писать пейзаж. Раз в три дня он брал несколько незаконченных работ и шел писать их ночью в ту организацию, где сторожил. На третий день показывал обычно свои картины зрителям.

Проработав так три года, вступил в живописную секцию Московского объединенного комитета профсоюзов художников-графиков на Малой Грузинской. Отпала необходимость работать сторожем, открылась перспектива профессиональной работы художником.

Но было потеряно 10 - 15 лет на выяснение вопроса о своем призвании. Художник ставит в вину обществу отсутствие своевременного квалифицированного совета в этих поисках. Он скорбит о том, что не было среди окружавших его людей творческих провидцев. За это время было бы создано много работ. Было бы больше число людей, полюбивших его живопись. К тому же жизнь художника для него интереснее жизни инженера, поскольку инженер однобоко эксплуатируем на работе, а художник в сфере созидания живет полноценнее. Могут возразить, что найденное в поте труда ценнее, и художник, счастливый от своей находки, творит ярче и сильнее, но, по-моему, цена в 10 - 15 лет поиска - слишком большая цена.

Так он стал художником, точнее он всегда был им, но осознал свое призвание не сразу. Есть в Природе закон кармы, закон равновесия. Человек, пренебрегая своим призванием, будет получать удары судьбы с разных сторон. Он как бы стоит вне своего настоящего центра, и когда "наваливается" на него судьба, защищается плохо, поскольку не на своем месте находится. Человек, пренебрегший своим призванием, будет бит судьбой, и тем сильнее это будет, чем мощнее талант ему был дан природой.

Начав работать в живописи в старом своем стиле, без белого, без точки, Игорь Рожанец к 1970 году создал ряд сильных произведений. Пластика цвета была довольно обычной, с присущей художнику "деформацией" цвета.

Автор направленно никому не подражал, но осознавал, что занимается символикой локального цветового пятна, находя решение таких творческих тем у Гогена.*

Создав ряд гармоничных, красивых работ, Рожанец задался вопросом: "Хочет ли он дальше так работать для зрителя? Ответ был: "Нет".

Наступило десятилетие поиска. Художнику не нравилось навязывать зрителю свое утверждение, которое присутствует в любой картине локального цвета, в любой картине обычного цветового ряда старой живописи. Он не выставлял картины своего старого стиля, стесняясь показать их широкой аудитории. Ему хотелось более деликатного, более духовного общения со зрителем через живописные полотна. Он пошел к диалогу со зрителем.

К Белому в картине его вело желание приблизиться к пониманию того, что он делает, создавая картину, и видение изменения образа на полотне в зависимости от того, где поставлена одна единственная очередная точка.

Ранее, на первом этапе своей живописи общение со зрителем у художника было более на телесной субстанции, а в новом стиле "пуантели по белому" общение происходит в более духовной субстанции, за счет подключения интеллекта и фантазии зрителя. Если в старом стиле автор искал и нашел свой корень свой как художник, то в новом стиле он начал рассказывать зрителю, что видит вокруг себя и свое внутреннее состояние в связи с окружением. Одновременно пришло, в противовес прежнему стилю, желание выставлять такие работы, поскольку в них как бы был предусмотрен зритель.

Аналогов стиля "пуантель по белому" автор не встречал ни в музеях, ни каталогах, ни у нас, ни за рубежом. По философии его работы восходят к миросозерцанию Востока.** В последние годы идет поиск соединения старого стиля и нового, с сохранением центра за суммарным белым. Картины служат дневником его путешествий по земле и внутри души. Они рассказывают о символике изгибов души автора, обозначая путь в белом.

Начиная с 1983 года, художник, работая над картиной, отходит от полотна после каждой поставленной на нем точки, оценивая композицию. Точки ставятся в честь образа, который он пишет и ощущает. Конечной картины перед своим внутренним взором он, как правило, не видит, но точка за точкой осуществляет реализацию своего образа и нетерпеливо ждет, в какие визуальные мотивы претворится это ощущение и в какой цвет.

Иногда он предполагает окончательный вид в своем воображении, но, зачастую, подсознание, которому он дал свободу, уводит произведение в неожиданный аспект, в композиционное, эмоциональное или смысловое решение.

При отходе после каждой точки удовлетворяется максимально стремление осознать свое произведение. Полностью понять то, что пишешь, нельзя, но можно приблизиться к пониманию создаваемого.

Большое количество точек обычно ведет к появлению линий на картине, а очень большое количество точек и линий создает предощущение цвета, того или иного, в зависимости от ритмики сгущающихся точек.

В своем новом стиле автор стремится сейчас к максимальному включению локального цвета в точечно-белую систему, так чтобы точка трактовала не только белое, но и "локально цветовой всплеск" на тему картины, делая произведение при этом эмоциональнее и многоплановее для зрителя. Многоцветье его старой живописи, смешавшись, обернулось белым, которое зритель творчески трактует своей фантазией, предполагая за этим белым тот или иной цвет, рисунок, сюжет и т.п. Наступает время зрителя, теперь он ведет творческую нить. Необходима тишина, возможность сосредоточиться, экспозиция, свет, музыка. На скорости созерцать нельзя. Белое, достаточное на тему картины, автор не атакует. Это святая святых, в ней все концы и начала.

Можно было бы наносить точки разными способами. Для примера, шутка: допустим, есть подъемный кран, и художник, сидя в люльке, нажимает кнопки, чтобы подъехать к определенной точке большой картины; или художник имеет длинную-предлинную кисть и ставит ею точки, не отходя на расстояние; или есть ружьё с краской, из которого можно стрелять в любую точку картины … Нет, это всё не то.

Автор оставляет естественную жизнь человека, его шаг во время подхода, его природную концентрацию в атаке на точку и расслабление при отходе. Категории эти консервативны в человеке, они нарабатывались миллионами лет, но не сегодняшней модой.

В процессе отхода и подхода естественно рождаются и общечеловеческие мысли, чувства, эмоции и анализ. Этот стиль дает возможность жить в процессе создания произведения, а не работать над произведением, как было у автора в период его старого стиля. Из года в год художник любит повторять некоторые свои темы, ожидая, что нового он увидит в природе через год на том же месте или что нового появится в нем самом. На основе этих повторов возник у автора жанр пейзажа-портрета, когда в одной из, скажем, десяти знакомых тем, ему хочется передать образ, характер человека средствами пейзажа. Автор видит в пейзаже двойное начало: образ природы и характер человека.

Позднее зазвучала тема символического образа выдающихся деятелей искусства, влияние которых на художника было велико: Шаляпин, Есенин, Гоголь, Пушкин, Джек Лондон, Скрябин, Высоцкий, Галич. Видимо, предстоит символика интересов души и философских воззрений.
Автор не любит расписываться на лицевой поверхности законченной картины, считая, что рукой художника водит "небо". Кроме того, роспись на завершенной вещи для него есть необходимость переписать картину в связи с новым включением.

В качестве пробы художник пишет небольшую серию работ в сплошной пуантели без белого, отходя после каждой точки. Это - серия воспоминаний. Автор решил, что вспоминать "инвариантным белым", нельзя, что надо высказываться конкретной цветовой волной, поскольку это очень личное. Работы эти суть возврат к его старой живописи, в новой технике точки. По сути, это - монолог. Автор также стесняется выставлять их для широкого и духовного зрителя, как и работы старого стиля; считает возможным вводить эти работы в экспозицию своих картин только в небольшом количестве как второстепенный "подстиль", где центр экспозиции остается за пуантелью по белому.

Зачастую зритель задается вопросом: почему более нагружен точками правый верхний угол картины?

Художник объясняет это двумя принципами: тем, что отходит после каждой точки, и асимметрией человеческого тела.

При подходе к картине правая, более сильная, рука стремится к ближайшему, правому верхнему углу: слева у человека сердце, орган нежный, и ему в картине соответствует более нежное белое.

Художник иногда при отходе не видит следующей точки, но получает импульс, на основе которого находит место этого нового "пуанта". Рука ставит точки, точки сливаются в линии, образуя пейзаж или церковный мотив. Художник плетет свою фантазию, и работы белыми лебедями плывут в свои гавани, к окончанию.

Его работа часто напоминает рождение созвездия, а большое количество картин вместе подобны карте звездного неба.

Французские пуантелисты ставили на холсте точки разного цвета, которые глаз на расстоянии оптически складывал в новый цвет. У Игоря Рожанца в картине глаз не складывает цветные точки в новый цвет, но успевает осмыслить в белом тему, заданную цветовыми точками.

Трем категориям поклоняется всегда в своих картинах автор: Ангелу Дня, Образу Места и Посвящению внутреннего строя своих картин человеку, людям или событиям.

AHГЕЛ ДНЯ

Эта тема появилась у художника в 1987 году, хотя образ дня всегда присутствовал в его работах; но в самостоятельную тему он дифференцировался только осенью 1987 года.

Для художника "Ангел дня" - это специфика звездной гравитации сегодняшнего дня в отличие от любого другого. В один день хочется путешествовать, в другой - сидеть дома. Один из дней может стимулировать в человеке эмоциональный цикл, в другие дни предпочтение получают интеллектуальный или физический цикл человека.

Ангел дня - категория для художника не религиозная, но физическая. Это - нечто, имеющееся в окружающей природе, что благословляет в людях сегодня одно и препятствует проявлению другого.

Ангела дня всегда писали импрессионисты, хотя никогда не формулировали это так:

Категория эта - счастливая для живописи. Писать её художнику - наслаждение.

Действие её философское - мощно.

Художника всегда удивляла жизнерадостность, возникшая в музее при входе в зал импрессионистов. Жизнь этих творцов была разной и у некоторых - трагичной, но ощущение жизнерадостности при встрече с их работами появлялась всегда. Дело в том, что они все писали "плоскость сегодняшнего дня", состояние атмосферы, природы, сиюминутное, "флер" дня. Такой подход есть часть мировоззрения: "Состояние природы сегодня - мой бог, и я поклоняюсь ему, приветствуя его в красках на холсте".

Тем утверждали они жизнь данной минуты и чем-то уподоблялись беззаботным птицам, щебечущим в летний погожий день, или путнику, шагающему босиком по летней проселочной дороге и не обремененного никакими материальными благами.

ОБРАЗ МЕСТА

Художник всегда считает необходимым передать в картине ощущение того места, где находится пейзаж или церковь. Во всяком случае, он сам должен почувствовать в законченной картине, что она написана именно в том месте, где он её начал писать, а не в 10 километрах и даже не в 100 метрах от географической точки, где он вдохновлен был пейзажем, видом.

У Врубеля в рисунках, акварелях часто появляются фантастические образы, складывающиеся из веток деревьев, цветовых пятен и т.п. В случае пейзажа они являются как бы образом этого места, и система духов, мифологических существ, возникающих в ветвях этих деревьев, являет собой характеристику данного пейзажа.

Художник Игорь Рожанец нечасто пишет образ места как самостоятельную тему, но всегда требует присутствия ощущения данной конкретной земли в своих картинах. Возможно, впоследствии, тема "Образ места" получит в его творчестве более сильное звучание.

ПОСВЯЩЕННОСТЬ РАБОТ

Практика работы в пейзаже-портрете научила художника видеть внутреннее посвящение своих картин. Обычно они писались, и при этом зачастую подсознательно, в связи с образами близких людей, окружавших его. Реже картины были посвящены тем или иным событиям. Ему чуждо воспевание категорий. В картинах подтекстом служит личность, хотя сохраняется визуальность природы или архитектуры.

В пейзаже-портрете художник старается передать характер, натуру человека средствами элементов пейзажа, церковного мотива. Образность деревьев, деревянных домиков, полей, рек, лесов, гор, облаков, сооружений - помогают ему***.

Очевидным является и такое равновесие: репрессии 1937-38 гг. в нашей стране породили желание компенсации, и народ посылал в мир большее количество талантов. К ним нужно отнести В.Высоцкого и целую плеяду людей искусства.

Некоторые работы художника по рисунку линий могут напоминать линии ладони у человека. Такая аналогия не без основания. Автор внимателен к судьбе человека, "записанной" в линиях руки. Он считает, что человек, помещенный в "инвариантное поле жизни", полностью реализует природный смысл записи линий на своей ладони. Примером могут служить случаи совпадения судьбы от больших аспектов до мелочей у идентичных близнецов, разлученных с рождения и не знавших ничего друг о друге. Подобные исследования описаны в книге ничего американского исследователя Ауэрбах "Генетика".

Хуже с осуществлением "записи на ладони" в "более жестком поле жизни", когда человек, скажем, по призванию – путешественник или по таланту - литературный критик, а рожден в советском колхозе 30-х годов и не имеет паспорта, чтобы передвигаться, и возможности сказать правдивое слово. Тогда "записи на ладонях" только имеют тенденцию к реализации, только приближение к ней.

Художник любит делать начало картины с натуры. Если работает в городе, то высшая привязка сознания у него - городская сутолока. В случае работы за городом, на природе привязка происходит к космическому плану, к мыслям звезд. Он получает возможность слиться с природой, расслабиться, ощутить красоту Единого. Контрастом служит возвращение в город: электричка, словечки разношерстной публики, домино; и поезд въезжает в Москву.

Год, проведенный в Москве, сливается в памяти в серую массу. День, проведенный на природе, остается в памяти на всю жизнь во множестве деталей.

На природе чувства сильнее. Что такое луна в городе? Это просто лишний фонарь. Луна на природе - это событие, это разговор человека с Небом. А солнце - наш общий прародитель, поэтому все люди - братья; восходы и закаты; какое огромное событие восход солнца или закат. Сильный ливень, гроза, ночь, ветер, снег, весна, дето, осень - это огромно на природе.

В суету городов
И в потоки машин
Возвращаемся мы –
Просто некуда деться.
И спускаемся мы
С покоренных вершин,
Оставляя в горах,
Оставляя в горах
Свое сердце..."

(Владимир Высоцкий)

Американский архитектор и философ Райт говорил, что люди должны жить на "ранчо" на природе и иметь хорошие дороги для быстрого достижения на личном автомобиле мест работы в небольших городах. Обязательно должны обрабатывать землю своего участка, не для заработка, но для понимания природы и своего оздоровления.

Понятно, что "ранчо" не должно быть 8 соток, когда сосед, включивший громко магнитофон, делает ваше пребывание на природе унижением. Размер участка должен исключать воздействие основных шумов соседей и вызывать ощущение гордости, сознания своего достоинства, когда человек - венец природы, но не её слуга.

Последние годы Рожанец значительную часть времени уделяет работе над церковными мотивами. Церковь художник часто пишет, желая увидеть ауру над ней, желая представить, почувствовать, понять, что над этим ритуальным сооружением витает, какое пожелание народ, через руку зодчего, вложил в эту церковь. Над лучшими русскими церквями всегда есть некое пожелание людям счастья и восхождения Духовного, интернациональные пожелания.

Труднее художнику писать, скажем, церкви некоторых народов юга страны, где культовые сооружения зачастую имеют прообраз князя, властителя, владыки, для которого остальные люди лишь вассалы, слуги, и он как бы приказывает им; где в ауре церкви нет подчас утверждения женщины-человека, но ощущение женщины-рабы. В этом случае художнику невозможно писать такую церковь, невозможно ему воспевать образ порабощения, диктата - душа не соглашается с рабством. В облике русских церквей этого нет.

Достаточно безучастен художник и к католическим церквям. Они, как правило, красивы по внутренним пропорциям и соотношениям по своему "телу". Но над ними нет "святых чаяний". Здесь мысль художника сравнивает западного и русского человека. Европеец обычно ходит, улыбается, смеется, проявляет эмоции непосредственно, раскованно. Видимо, его философия: "Я - бог". Русский обычно скован, он думает: "А как надо? Как надо двигаться, смеяться и т.п." Бог у русского человека - над ним.

Художнику нравятся культовые сооружения Средней Азии, хотя, к стыду своему, он ещё там не был и ориентируется на фотографии. Над среднеазиатскими культовыми постройками угадываются мысли. Аура над ними "мелодичная", но имеет характеристику довольно низкой телесной субстанции.

Русские церкви являют собой, как правило, духовную субстанцию.

Работая над пейзажем, художник выступает обычно, как человек, семьянин. В картину проникают воспоминания, чувства, эмоции, жизненные ситуации, связанные с родными и близкими, мимика, жесты – в общем, телесная субстанция преимущественно и личный социум, личная судьба автора.

В работе над церквями художник выступает в качестве историка, искусствоведа, философа. Перед ним проходят эпохи, народы, стили. Работать над церквями ему очень интересно; реализуется вся надстройка в нашем сознании, все, чему учили.

Есть природа, объект живописи, есть зритель, но существует ещё рассказ художником баллад самому себе в своих работах, в процессе творчества.

Украсть из леса красоту в походе за новым пейзажем, принести из леса на холсте навек запечатленную красоту природы и человека - это задача часто стоит перед автором. Имеет место прислушивание к своим мелодиям, к песням своей души, которые в нем пробуждает природа. Художник начинает все свои картины, как правило, с натуры, делая начало, достаточное для продолжения дома по памяти, рисунку, реже по фотографии. Выбирая место работы, автор старается избежать помоек и грязных мест, поскольку они неизбежно входят в картину, как бы окрашивая её дополнительным цветом. Притягивает его и просто красивое окружение в месте будущей работы.

При постройке церкви раньше вместе с зодчим ездил "святой", который видел ауру земли. Он говорил, к примеру: "Вот на этом холме хороший восходящий духовный поток, здесь можно ставить церковь, а на соседнем холме - "нечисто", там "черти водятся", там храм ставить не надо".

Привлекают художника церкви и монастыри русские, красота тех мест, где они стоят. Церкви, безусловно, это и социальный продукт. Художник видит русское поле у церкви Покрова на Нерли; удивительно русский по стилю старых сооружений Юрьев Польской, способ мышления которого в архитектуре напоминает слог писателя Лескова. Художник видит сказание Кижей и сказку Гороховца, настороженность природы Углича с его, по мнению художника, чудом света - "Дивной" церковью; и представительность Дмитровского, Успенского соборов на холме города вписаны они в излучины речушки, протекающей через весь город, и великолепное единство с природой монастыря в Александрове. Очень русский город - Переславль-Залесский. "Церковность" ансамбля Троице-Сергиевой лавры с Введенской и Пятницкой церквями монастыря на Подоле в Сергиеве Посаде. А уникальные Ферапонтов и Кириллово-Белозерский монастыри? А богатырские симфонии Борисоглебского монастыря? А церкви-лебеди Ростова Великого при виде с озера? Да разве все перечислишь.

Встречи художника с храмами рождали мысли, которые уложились бы в целую книгу. Обращал художник внимание на закономерность, казавшуюся ему сначала странной: деревья, растущие на тех холмах, где стояли церкви, были похожи по внутренней архитектонике на сами церкви. Точнее наоборот: церкви, по характеру динамики напоминали образ, имевшийся в окружающих деревьях. Проверив такую закономерность на десятках случаев, автор понял, что это есть на самом деле, и что это естественно.

Церкви - не только социальный продукт, но и, как всякая подлинная архитектура, - растение, растущее на определенном месте земли. Недаром ранее, в прошлые века, в Петрограде, например, разрешали приезжим архитекторам, в том числе иностранцам, строить после того, как они проживут в данном городе 7 лет. За это время человек впитывает в себя природу данной земли. Он знает цикл года здесь, и цикл нескольких лет. Он сливается с природой данного места. Он способен после этого создавать и органичную архитектуру, подчеркивающую особенности этой земли. Церкви, помимо своей социальной структурности, являются ещё и таким же цветком или деревом, выросшим на конкретной земле.

Второй жизнью картин автора являются встречи со зрителем. Если это происходит у него в мастерской, то на зрителях художник проверяет ощущение картины. Бывает незначительная, казалось бы, работа, и зритель не очень реагирует, но художнику нравится её показать – значит, работа серьёзная. В другой раз зритель экзальтируется от каких-то произведений. Значит, у художника появляется в белом этих картин восхищение конкретного человека, и оно входит потом в образ созданного, меняя первичное представление. Так в связи с каждой картиной возникает, рождается новая её жизнь в показах, на зрителях.

За годы работы в живописи у автора наработана следующая символика цвета:
белое - цвет учителей, цвет созерцания;
голубое - задумчивость;
синее - философия;
зеленое - цвет созидания, органического восстановления, социального благоустройства (цвет архитекторов);
оранжевое - чувственность;
красное - страсть, любовь, счастье, но, может быть, трагедия, смерть, в связи с пролитой кровью, боль;
желтое - цвет измены, реже ласка, видимо по ассоциации с солнцем;
розовое - в лучшем качестве - мечтательность, задумчивость, но чаще - признак болезни физической или психической;
фиолетовое - болезнь, за исключением изображения цветущей сирени и т.п.;
коричневое темное - цвет фашизма, многочисленные оттенки среднего и светлого коричневого суть цвета земли и тела человеческого и они скорее темному коричневому составляют оптимистическую тенденцию;
охра светлая - телесный цвет;
черное - смерть, отсутствие жизни.

Художник исключает черную краску из своей палитры. Заменой служит умбра натуральная, имеющая в себе зеленый цвет и охру, хотя внешне и похожая на черный.

"Пуантель по белому" - стиль это или видение? Думается видение и видение редкое. Хотя каждому художнику полезно написать 2-3 картины в этом ключе, обязательно отходя после каждой точки. Через это он смог бы освободиться от подсознательного подражания какому-либо художнику и продвинуться в осмыслении создаваемого. Можно поставить, скажем, 10 точек в честь Ван-Гога, 100 точек в честь Гогена, но нельзя тысячи точек ставить в честь другого организма - это тяжело физически. В эту "китайскую" гору труда невольно потянешь только себя, со всеми своими плюсами и минусами.

Столкнувшись с проблемой, когда нужно "остановить" картину, не закрывая все белое точками, экспериментирующий художник обратится к пониманию, чего он хочет от картины, от своего занятия живописью.

Догорит золотистым пламенем
Из телесного воска свеча.
И луны, часы деревянные,
Прохрипят мой двенадцатый час.

(Сергей Есенин)

Художник родился в 1938 году. Надо спешить работать, хочется многое написать.

Неживые, чужие ладони,
Этим песням при вас не жить.
Только будут колосья-кони
О хозяине старом тужить.

(Сергей Есенин)

"Хочется рассказать о себе и о стиле живописи людям. Хотя язык живописи самостоятелен и литературная фраза может быть лишней, но кто, кроме автора, проведшего в работе с белым несколько лет, может это сделать полнее - я не говорю лучше.
Я хочу быть
Белым парусом
В ту страну,
Куда мы плывем…"

Счастливого плаванья, Игорь Рожанец!

-------------------------------
*Первое сильное впечатление на художника в живописи произвел Врубель. Затем и по сей день художником номер один по силе компонующего сознания является Гойя.
Пришел в восторг от Гогена и импрессионистов. Позднее - восхищение Рембрантом и Микельанджело. Со студенческой скамьи и по сей день потрясает искусство народов древних стран. Вот несколько строк об этом: "Племя, в определенную историческую эпоху, на определенной географической почве, имея специфику ритма жизни своей, создает искусство, отражающее этот неповторимый ритм. Это искусство уникально и мощно. Фантазия отдельного художника в наше время не способна подняться до этих великих обобщений, которые рождены неповторимостью структуры жизни племени, общечеловеческой значимостью судьбы его".
В.Глухов, И.Рожанец.

** Художнику нравится принцип созерцания. Преимущественно человек Востока склонен к созерцанию; а человек Запада - к эксперименту. Западный человек должен путешествовать, чтобы получить впечатления. Восточный человек сидит на месте, и земля как бы путешествует в нем.

*** Тема Ангела дня позднее взойдет, видимо, в творчестве Рожанца к образу эпохи; тема Образа места - к образу Родины; тема Посвящения - к крупным "цветам земли" - гениям.
Подтекстом звучит у художника в ряде работ тема "социального ангела", иди образа; она получит большее развитие, поскольку у автора есть пристальное внимание к главным действующим силам в социуме. Для художника очевидно высказывание Энгельса: "Эпоха Возрождения нуждалась в титанах и она породила их…"

Связанные ссылки:
http://www.architektor.ru/ai/doc_view.html?198


главная

Copyright 2021 archinfo.ru
Информационное агентство "Архитектор"
Свидетельство о регистрации ИА №ФС1-02297 от 30.01.2007
Федеральной службы по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия
??cвЁ-?@Mail.ru Rambler's Top100 SpyLOG HotLog