поиск

ARCHINFO.RU english

Просвещение & Образование | все...

Международная архитектура | все...

Творческий портрет & интервью | все...

Развитие территорий | все...

Материалы/ Технологии | все...

Архитектурные исследования | все...

 
Дата публикации:
28.05.2007
Профессия – архитектор. Архитектурное бюро "Слобода"

 

С 30 мая по 3 июня 2007 года в рамках Международного фестиваля «АРХ Москва 2007» будет работать традиционная выставка Арх Каталог. Тема - «Городское пространство: как российские архитекторы меняют городскую среду». Выставка представит выбранные кураторами «Арх Москвы» лучшие работы ведущих российских архитектурных бюро и творческих мастерских. Среди них – проект архитектурного бюро «Слобода». Стенд бюро будет оформлен в новом фирменном стиле, разработанном дизайн-студией «Архитектор».

В преддверии фестиваля и скорого открытия сайта мастерской мы пообщались с ее ведущими архитекторами Верой и Алексеем Лобановыми.


Как давно вы проектируете, и какие интересные работы были за это время?

ВЛ: Конечно, самый интересный для нас объект работы – это наш дом, который мы постоянно переделываем, как врачи, экспериментируя на себе. Мы перепробовали уже достаточно много сюжетов и все равно идет постоянная реконструкция. Проектируем мы с 1981 года, с того момента, как закончили МАрхИ. У нас было много интересных работ, среди которых градостроительные комплексы, жилые дома, музеи.

Расскажите, пожалуйста, о проекте, который был представлен на конкурсе «Золотое сечение - 2007», а теперь выставляется на «Арх Москве».

АЛ: Это реконструкция комплекса зданий Российской самолетостроительной корпорации «МиГ», который занимает протяженный участок Ленинградского шоссе и формирует образ целого городского района. Существующие здания построены в 1960-80 гг., они разностильные и не имеют ярко выраженного архитектурного образа. Наша мастерская разработала проект реконструкции фасадов и въездной территории комплекса. Мы предложили создать, сохраняя существующие здания, новую архитектурную тему - красную ленту гипертрофированного масштаба из ржавого железа, пронизывающую здания и создающую входной портал-символ обновленного «МиГа». Фоном для этой ленты служат облицованные гофрированным алюминием офисные, проектные и производственные корпуса корпорации. Комплекс хорошо просматривается с Ленинградского шоссе и в реконструированном виде должен стать одним из архитектурных акцентов района. Надеемся, качественным акцентом. Это первый этап нашей работы для РСК «МиГ». Ее продолжение – работа с интерьерами и входной группой помещений корпорации. Параллельно по нашему проекту идет реконструкция 16-тиэтажного корпуса проектного подразделения корпорации, где на сегодняшний день завершена реконструкция 8-ми из 16-ти этажей.

ВЛ: Комплекс зданий РСК «МиГ» на Ленинградском шоссе – совокупность разностильных и разновременных зданий. С ними нам и пришлось работать. Поэтому было принято решение ввести новую тему – альтернативная форма из альтернативного материала. Начали с фасадов, облицевав их гофролистом серебристого цвета – как фюзеляж самолета. Затем добавили ленту из ржавого железа, о которой говорилось выше. При этом нам очень не хотелось впасть в буквальность. Прямое цитирование – боевой истребитель у проходной – мы исключили как тему с первых же эскизов. Мы постарались поработать на другом уровне. Хотелось, чтобы возникал многослойный ряд ассоциаций. Насколько это удалось – не знаем.

Каково, на ваш взгляд, «лицо» современного архитектора? Чем отличаются молодые специалисты?

АЛ: Не имеет значения, к какому поколению принадлежит архитектор, если он готов быть актуальным и современным. Архитектурное образование, насколько я имею возможность о нем судить, принципиально не изменилось с тех пор, как мы закончили МАрхИ. Институт по-прежнему выпускает специалистов, которые имеют приблизительно тот же набор знаний и навыков, что и 20 лет назад, но за счет освоения студентами компьютерных программ возникает возможность интенсифицировать процесс архитектурного проектирования. Это – результат прогресса, технические навыки, но не уровень архитектурного мышления, который, на мой взгляд, остался прежним. Молодые специалисты подготавливаются на базе наследия конструктивистов, которое своеобразно переплетается с изучением классической архитектуры. В отличие от нашего поколения, они имеют больше шансов, больше возможностей практически реализовать свой творческий потенциал уже в процессе обучения: в МАрхИ многие студенты со 2-3 курса работают в архитектурных мастерских. К окончанию института они имеют практический опыт и конкретное представление о том, как производится архитектурный проект. Что касается эстетики, то основные архитектурные тенденции, которые мы сейчас имеем возможность отслеживать, в первую очередь в Москве, – это реализация отложенных в свое время возможностей. Проектные решения, идеи, законсервированные на 15-20 лет, вдруг стал абсолютно востребованным и, самое интересное, – реализуемыми. Для меня это до сих пор неожиданность. У нас была возможность спокойно, без необходимости отрываться на зарабатывание денег, заниматься архитектурой, ее теорией, придумывать какие-то абстрактные проекты. Бескорыстно, без какой-либо надежды оправдать когда-нибудь то время, которое было на них потрачено.

ВЛ: И мы этим занимались. Писали статьи. В основном у нас была музейная тематика. Сейчас появилась возможность еще и работать реально. Профессия архитектора замечательна тем, что своими работами ты все про себя говоришь. Текст – он вторичен. Язык архитектора – язык графики. Это мы еще в институте учили. Современным архитектор становится тогда, когда вырабатывает свой собственный почерк, не имитируя блестящие работы современных мастеров, когда он перестает быть вторичным.

Вы ощущаете себя педагогами?

АЛ: Нет, хотя опыт накоплен. Мы можем объяснить, какие есть проблемы и ошибки, которых лучше избегать. Потому что архитектору ошибки стоят очень дорого, иногда целой карьеры. Даже в самом ее начале.

ВЛ: Мы много работаем с молодыми архитекторами, нам с ними интересно.

Москва меняет свой облик. Сносятся многие здания, которые относились к историческим памятникам. На их месте строятся современные жилые комплексы. Ваше отношение к этому? Можно ли как-то спасти здания, которые еще остались нетронутыми?

ВЛ: Отношение, разумеется отрицательное. На самом деле спасти можно только одним способом. В Европе, если здание старое, то цена его гораздо выше, чем нового. И в Америке то же самое. Все, что имеет какую-то историческую ценность, несет хоть какой-то исторический след, всегда дороже стоит. У нас все наоборот. Как это ни странно, рынок у нас еще этого не осознал. Наша мастерская находится в доме 1870-го года постройки. Мы за этот дом боремся всеми доступными способами.

АЛ: Это, видимо, болезнь роста. По мере того, как рынок недвижимости будет приближаться к параметрам европейского рынка, станет очевидно, что историческое здание действительно самодостаточно. Трудно представить ту экономическую модель, благодаря которой сейчас можно было бы спасти, сохранить историческую застройку Москвы. В свое время мы работали в реставрационной мастерской. И очень хорошо себе представляем, насколько это сложно – интегрировать в историческую застройку новые здания, часто с новой для этого места функцией. Недавно мы были в Лондоне. Он сильно разрушен в 1940-м году бомбежками нацистов. То, как лондонцы поступили с фактически полностью разрушенным Сити, мне показалось очень правильным и тактичным. А именно: сохранилась историческая структура улиц, переулков, сохранились все дома, которые можно было сохранить. Остальное застраивается новыми домами, но из традиционных материалов и в габаритах тех зданий и сооружений, которые там существовали раньше. Таким образом, Сити сохранил атмосферу исторического города, хотя это в основном – новодел.

ВЛ: Может быть, потому, что структура осталась. Масштаб. Это немаловажно. Когда ставят «свечку» посреди города, это разрушает целостную структуру. А работать современно можно и на локальном куске. Ставить новое здание между двумя историческими, но никак не вместо них.

Вы любите свою профессию. А чем был обусловлен ее выбор?

ВЛ: Я не происхожу из семьи потомственных архитекторов. Когда пришла поступать в институт, то не понимала, зачем шла. Чувствовала некое желание и способность, стремление к гармонии, а сформулировать я ее не могла. Ну да, любила рисовать, все было отлично с точными науками. Осознание же профессии как таковой пришло в институте.

АЛ: Архитектурная профессия требует достаточно редкого сочетания качеств. Прежде всего, ты должен быть человеком творческим, надо уметь хорошо рисовать, быть живописцем, скульптором, знать историю искусств, историю архитектуры. И это уже на тот момент, когда ты поступаешь в ВУЗ. И в то же время надо дружить с точными науками – физика, химия, математика, геометрия… Тут же возникает английский язык и гуманитарные предметы, без которых профессия архитектора тоже невозможна. Та же литература потом перетекает в статьи публицистического характера, которые составляют часть специальности. Если ты чувствуешь, что у тебя внутри сочетаются вот эти три больших сюжета, только тогда есть смысл поступать в МАрхИ. По крайней мере, есть смысл претендовать на звание архитектора. В свое время мы достаточно самоуверенно сочли, что все это в нас присутствует. Может быть, эта самоуверенность помогла нам стать теми, кем мы являемся на сегодняшний день.

Анна Добровольская

проекты  Проcтранство AIR
 


IAAM Союз общественных объединений Международная Ассоциация Союзов Архитекторов (СОО МАСА) Архитектурное пространство  Creative Capital Club-Клуб Творческая столица 
Архитектура метро ОАО  Союз архитекторов России  САР Архбюро Сергея Романова 
Архитектурная мастерская В.Логвинова ФОРТУНА МОСПРОЕКТ-4 



проекты агентства   Темы

                                




                                


главная поиск
Copyright 2019 archinfo.ru
Информационное агентство "Архитектор"
Свидетельство о регистрации ИА №ФС1-02297 от 30.01.2007
Федеральной службы по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия

??cвЁ-?@Mail.ru Rambler's Top100 SpyLOG HotLog